inga_kirkizh

Вчера приезжала Элла с египетским мужем и шурином. Шурина зовут Мохаммед, имя произносится с длинным Х и четким О: Моххаммед.  Мох с медом. Он вылитый Салах, если смотреть сзади: крепкий затылок, переходящий в торс, плотное тело, короткие ноги. Если смотреть с лица, то сходства не особо замечаешь, потому что все внимание отвлекают прыщи. Прыщи у Мохаммеда выдающиеся. Они занимают все лицо без остатка и цветут желтыми бутонами. Мохаммед их принципиально не давит и не мажет клерасилом. От прыщей его лицо похоже на картошку – любимый овощ белорусов. Элла питает к Мохаммеду теплое материнское чувство. Ну, и не только из-за картошки, конечно. Мохаммед  очень трогательный. Он жутко стесняется кого-либо стеснить и по-русски понимает только короткие команды: садись, ешь, пей чай, туалет там. Поэтому ловит каждое слово и реагирует на любую мимику собеседника: ты улыбнешься – он улыбнется, ты бровью поведешь, он уже шуршит подальше. А еще он сидит с Элкиными детьми, готовит еду, убирает в доме, пересаживает цветочки и успевает работать по 12 часов в сутки.

А чой-то мне весь день вспоминается, как мы с Аркадием поехали под Геленджиком дольмены смотреть. Дольмен – это каменная матка с узким входом, куда может пролезть только ребенок.  Можно засунуть туда ребенка, подержать годик, хорошо покормив, и вылезать ему придется, освоив методику верблюдов, по которой они проходят сквозь угольное ушко. Но я не об этом. Пока мы с матерью Аркадия зависали на дольменах, с ним случилось крушение иллюзий. Он подошел ко мне и, мучая лицо, сказал шепотом:
- Инга, меня ослик укусил.
Я не поверила. Потому что Аркадий не склонен скрывать эмоций, и орет в рев, если его наступил на колючку или, не приведи бог, поцарапал ногу.  А тут,  типа, его зверюга  укусила, и тишина. Я посмотрела на ослика – он выглядел мирным и флегматично жевал кустовую зелень. А у Аркадия ломался рот, но в целом он держал себя в руках.
- Покажи, где.
Аркадий спустил с плеча футболку, там красовался подковообразный отпечаток зубов. Аркадий – врожденный интеллигент и юный натуралист, очень трепетно относящийся к животным.  А тут такая подлость. И от кого? От ослика, самого милого героя детских азбук. «О – ослик. Ослик был сегодня зол, он узнал, что он осел». Аркадий так стеснялся признаться мне в подлости осликов, что даже зареветь забыл. А это для его пятилетнего возраста очень не свойственно.  

Дядяоля живет в ожидании большой и светлой любви. В принципе, кто ж ее более достоин, чем она?  Раньше это ожидание было эмпирическим, Дядяоля его стыдилась, и любила повторять, что все в ее жизни уже было и больше нафиг надо. Когда-то в ее жизни был муж Фавстов – умный, интеллигентный и тонко ее чувствующий. А еще он был добрым. Настолько, что даже Дядеоле (тогда при нем – Оленьке) до него было далеко, как до луны. А еще Фавстов был красивый, аристократическая порода сквозила в его тонких запястьях и прямом носу. Только воли у него не было вообще никакой, но это на лбу не пишут, и Ольга втюхалась в него сразу, как увидела. А она в свои семнадцать и сама была не промах - кровь с молоком и глаза в пол-лица. Фавстов сразу привел Оленьку к себе, наплевав на ужас аристократических родителей. В его квартире все было не так, как в оршанском дома. Идеальная чистота, пианино с вертящейся табуреткой и балкон, висящий на тополиных ветках. А еще там все говорили вполголоса и обращались друг к другу по-детски ласково: Андрюша, Софочка, Витюша и Витуля. Софочка с Витюшей Оленьку невзлюбили, но помалкивали – нелюбовь переваривалась в них тихо, как паучья слюна. Их можно понять - шумная неряшливая Оленька внесла в их жизнь ужас и хаос. Им, как и почти всем родителем на этой планете, мечталось о лучшей доли для обожаемого сына. А тут – несовершеннолетняя провинциалка. И они предпочитали не замечать, как Оленька по утрам кормит Андрюшу кашей и тащит в техникум, потом бежит на учебу, оттуда на приработок, а перед сном отлавливает Андрюшу в окрестных песочницах и несет домой, где снова кормит, стирает грязные джинсы и укладывает спать. В свободное время Оленька читала стихи и вязала одежду на огромного пупса Андрюшу, тезку ее мужа. Пупс Андрюша жив до сих пор и сидит на шкафу в Орше, на нем всегда чистый вязаный комплект – кофта, штанишки и чепчик с рюшами. А что ему, резиновому будет? Самому Фавстову повезло гораздо меньше.